Главная События на Украине Юлиан Васильевич Котенжи. Воспоминания.

Для любознательных



Котенжи Юлиан Васильевич. Почетный житель города Харцызска.В канун праздника в честь Дня Освобождения Донбасса, предлагаем вашему вниманию публикацию некоторых эпизодов из жизни нашего земляка - Котенжи Юлиана Васильевича – заслуженного ветерана войны и труда, орденоносца, почётного работника Харцызского трубного завода, которому в феврале 2010 года было присвоено звание «Почетный гражданин города Харцызска».

Свои мемуары Ю.В. Котенжи написал в 2004 году, и предназначались они исключительно для круга близких людей. Теперь, когда к сожалению с нами нет Юлиана Васильевича, благодаря его книге воспоминаний «Кратко о прожитом» наш замечательный земляк предстает летописцем эпохи перед тысячами харцызян.

ВОЙНА

До начала Великой Отечественной войны я окончил 8 классов средней школы и решил вместе с группой соучеников в период с конца мая 1941 и до начала учебы поступить на работу в совхоз "Агробаза", расположенный примерно в 10 км. от Мариуполя. Работа была разнообразной — от прополки кукурузы, уборки сена до работы на различных сельхозагрегатах: культиваторах, тракторах, комбайнах и т.д., она не требовала особой квалификации...

Вскоре ребята, с которыми мы начинали работу, разбежались, и я остался на работе один, поселился в общежитии, работал без выходных весь световой день, а дни в это время достаточно длинные, чтобы наработаться вволю.

«Агробаза» была радиофицирована. В центре, у дома правления, на столбе был подвешен черный репродуктор — «громкоговоритель», который 22 июня 1941 года сообщил о нападении немцев на нашу страну... Какие то особые выражения лиц были у людей, отражающие всю серьезность положения, в котором они оказались. Многие из объявлений по радио знали, что нужно идти домой и собираться для отправки на призывные пункты. Женщины понимали, что завтра они останутся без мужей, взрослых сыновей, в ожидании весточки от них, ушедших на войну. Но жизнь продолжалась, на полях ждала работа. Одни уходили, другие оставались и должны были работать с двойной, тройной нагрузкой. Начало войны все почувствовали уже через неделю. В магазинах стояли очереди за хлебом, продуктами питания. Военкоматы работали круглосуточно...

Необходимо было продолжать работу, и я проработал в «Агробазе» до 3-й декады августа. Вернувшись в Мариуполь, узнал, что моих сверстников вызывали в школы, куда пошел и я сразу же по прибытии домой. В школе формировались отряды для отправки на рытье противотанковых рвов. Несколько отрядов, в один из которых был зачислен и я, поехал в район «Агробазы», где мы немедленно приступили к рытью противотанкового рва, который проходил по балке. Кем был намечен маршрут прохождения, я не знаю, но шел он от западных пригородов Мариуполя через основную дорогу, соединяющую Мелитополь, Бердянск (в то время Осипенко), село Мангуш, Мариуполь, и далее идущую на Таганрог и Ростов. Сооружение, которое строилось, действительно было недоступно для прохождения танков. Траншея глубиною 3,5-4 метра, шириной внизу примерно 3 метра и вверху на уровне поверхности грунта 6-8 метров. Рыли траншеи школьники и учителя с каким-то остервенением. Не было перекуров. Уставший, ненадолго прекращал работу, опершись на лопату отдыхал... После окончания рабочего дня нас отвозили домой и утром следующего дня привозили для продолжения работы. Так продолжалось до начала- 2-й декады октября, когда нам объявили, чтобы мы шли пешком домой, а завтра будет решение о дальнейшем продолжении работы. От места работы до села Мангуш, где жили мои тети по отцу и матери, было значительно ближе, чем до дома в Мариуполе. Я решил двинуть в Мангуш, тем более что у меня нашелся напарник.

Нас знакомили со сводками о положении дел на фронте - они были неутешительные, наши войска отступали, и по последним данным, бои шли по линии Днепра, где наши удерживали оборону. Я пришел к тете Агнессе (маминой родной сестре). Она меня накормила, мы вели беседу, а в это время во двор въехала двуколка. И вскоре в дом вошли двое в военной форме: мужчина с 4-мя кубиками в петлице) и женщина. Измученные, уставшие, они попросили уложить их передохнуть и твердо настаивали, чтобы мы разбудили их не позднее, чем через 2 часа. Я покормил лошадь, а тетя Агнесса приготовила поесть, и через 2 часа разбудила их. Они моментально вскочили и хотели сразу же уехать, но тетя Агнесса показала накрытый стол и уговорила остаться на несколько минут - перекусить. В разговоре за столом капитан спросил тетю Агнессу, не собирается ли та эвакуироваться. Тетя сказала, что она учительница, живет одна, дочь учится в Ленинграде, и ехать ей не к кому. И все же, уезжая, капитан сказал: "Если вам все таки нужно эвакуироваться, выезжайте немедленно. Если не сегодня ночью, то завтра утром немцы будут здесь". Мы с тетей Агнессой смотрели друг на друга и не могли понять сказанного. Немцы где то на рубеже Днепра, за сотни километров, и вдруг они завтра будут здесь. Мы посчитали, что капитану что-то приснилось.

ПЕРИОД ОККУПАЦИИ

На следующее утро я поднялся не очень рано. Примерно в 9 часов утра вышел из дома тети Агнессы и двинулся в сторону Мариуполя. Не доходя до края села, заметил, что несколько подвод с красноармейцами промчались мимо меня и за селом свернули с дороги. Тут же подъехала полуторка. В ней командир (я это определил по его форме), выхватив револьвер, кому-то кричал: "Стой! Назад!" Я понял, что происходит, что-то необычное - все признаки паники. Я быстро развернулся и двинулся обратно к дому тети Агнессы. Только прошел по аллее, как над селом появилось несколько самолетов. Летели они низко, и я увидел на их крыльях кресты. Вскоре раздались взрывы. Выйдя во двор, увидел, как какая-то подвода свернула с дороги и помчалась к дому тети Агнессы. С подводы сошли трое красноармейцев. Они были без винтовок, шинели обтянуты поясами с патронташем, на петлице одного из них были три треугольника - младший командир. Вскоре я услышал ясный лязг гусениц (дорога была покрыта булыжником) и увидел, как из-за дома появился танк, на котором был нарисован большущий крест. Немцы!

Как сейчас вижу лица красноармейцев, которые поняли, что очутились в плену у немцев. Что это такое, многие уже знали по рассказам людей, чудом вырвавшихся из плена. Старший сержант с какой-то отрешенностью проговорил: "А меня, очевидно, пустят в расход". Втроем медленно пошли они по аллее к дороге. К красноармейцам подъехал немец-мотоциклист и я видел, что они расстегнули пояса и вместе с патронташем бросили их в кювет. Немец махнул рукой в сторону, противоположную движению немецких частей, и они пошли в эту сторону. Об их дальнейшей судьбе я ничего не знаю...

Лошади, впряженные в новую армейскую телегу, были привязаны к дереву. Я их напоил, положил охапку сена, а в это время немцы уже прочесывали село, хотя в нем не было никого, кто мог бы оказать им сопротивление. Двое немцев (здоровенные детины) подошли к дому тети Агнессы, спросили у нее, показывая на крышу и. внутрь дома "зольдат, зольдат", и, получив отрицательный ответ, вошли в дом и начали проводить что-то вроде обыска. Открыли сундук, забрали из него какие-то отрезы мануфактуры, из шкафа взяли банки с вареньем и направились к выходу. Я в это время находился возле дома и не сразу понял, что произошло. Один из немцев схватил меня, а другой, выходя из дома, вертел в руках сумку с противогазом (как он оказался у тети Агнессы, до сих пор неясно). Солдат, который держал меня, говорил второму: "Зольдат!" Тот выхватил то ли пистолет, то ли автомат и направил на меня. Тетя Агнесса бросилась к солдату и начала ему что-то объяснять. Она владела французским языком и знала несколько немецких фраз. То, что она преградила путь немцу, возможно, меня и спасло. С меня была сбита фуражка, под которой скрывался давно не стриженный чуб, и один из немцев, показывая на мою голову, сказал, очевидно, что я не похож на солдата. Меня отпустили.

Через некоторое время мы с тетей Агнессой обратили внимание, что в амбарах, где хранилась пшеница, предназначенная для весенней посадки, открыты двери, и оттуда вереницей тянутся люди с мешками на плечах. Начался грабеж, как сказала тетя Агнесса, она категорически запретила мне принимать участие в этом мероприятии. Сколько раз я, идя в Мариуполь с двухпудовым мешком на плечах (кукурузной муки или крупы), еле передвигая ноги по грязи, жалел, что послушался тетю Агнессу: не запряг лошадей и не привез зерна, что значительно облегчило бы нашу участь. На следующий  день я пошел в Мариуполь. Дома мама с братьями сидели голодные, не зная, где я, нервничали и переживали. На семейном совете было решено найти какой-то путь для выживания. Мама с моими братьями жила в Мариуполе, а я в селе Мангуш - то у тети Агнессы, то у тети Маруси (родной сестры отца). К концу 1941 года мне удалось с помощью знакомых тети Маруси пристроиться на работу в лесопитомник, который примыкал к селу Мангуш, В питомнике была кузня, и при периодической ее работе я помогал кузнецу.

Война — это страшное событие, бремя, которое ложится, в первую очередь, на плечи простых людей воюющих стран. Законы военного времени, зверские по сути своей, немцами выполнялись на оккупированной территории неукоснительно. В Мариуполе, как и во многих других городах, селах, были расстреляны евреи целыми семьями (в основном, женщины, старики, дети). Если отец был еврей, а мать другой национальности, то ребенка тоже расстреливали. Вылавливали и расстреливали коммунистов, не успевших эвакуироваться. Тех, кто укрывал еврейских детей, коммунистов, - расстреливали по доносу без суда и следствия. В этот страшный период находились подлецы, которые доносили немцам, где скрываются разыскиваемые жертвы. Расстрелы немцы проводили открыто. Мне на всю жизнь запомнилась следующая страшная картина. Я шел из Мариуполя в Мангуш и видел, как по дороге проехали мотоциклисты с немецкими жандармами (они отличались тем, что на их мундирах были подвешены специальные бляхи), а затем проехала машина, в кабине которой сидели немцы из отряда БЯ — эсэсовцы. На глазах у всех, кто шел в это время в районе противотанкового рва, расстреляли группу людей. Я, будучи на расстоянии 500 м от места расстрела, не сразу понял, что произошло. Видел, как вышли из машины люди, затем увидел, что людей не стало, и лишь через какое-то время до меня донеслись звуки автоматных очередей. Лишь тогда я понял, что случилось. Приходилось видеть и другие страшные картины, когда после прохождения колонны военнопленных на расстояние примерно 20 км выстрелами в затылок немцы убили 6 красноармейцев, выбившихся из сил.

Перечитывая отдельные главы романа «Война и мир» Льва Толстого о событиях, происходивших в 1812 году, четко представил себе ту же картину - колонну военнопленных и простого русского человека Платона Каратаева, которого выстрелом в затылок лишили жизни французы. Прошло с 1812 г. 130 лет, а законы войны остались такими же - военнопленного, выбившегося из сил, пристреливали.

Хочу окончить описание этих страшных эпизодов. Но нельзя не вспомнить о том, как в первые дни после призыва в ряды Советской Армии я рядом, с такими, же 18-летними ребятами, в составе полка, построенного по букве «П», присутствовал при расстрелах баптистов, отказавшихся брать в руки оружие, и молодых ребят-«самострелов», которые таким образом пытались попасть в лазареты.

Какие же чувства я испытывал в этот тяжелейший период немецкой оккупации. Вторичной была борьба за выживание, которая полностью  ложилась на собственные плечи. Главным было какое-то чувство подавленности, бесправия, понимания, что твоей жизнью могут распоряжаться оккупанты по своему усмотрению. В этот период я ощутил, что такое ИГО, под которым находились многие народы, в том числе и мои предки, проживавшие в Крыму. Мне было понятно их стремление к освобождению.

...Примерно 12 сентября 1943 г. после освобождения Мариуполя, я из села Мангуш, которое было освобождено 11 сентября, зная, что немцы все сжигали по пути отступления, с тревогой на душе пробивался в Мариуполь, где находились мама с братьями. Все дома по пути моего следования к нашему дому были сожжены. И, о чудо! Наш дом, находящийся в глубине двора, остался целым. Мама с ребятами прятались вблизи дома, в какой-то землянке, вырытой в соседнем саду. Слава богу, они не задохнулись в этом сплошном пожарище!

Мне предстоял призыв в Армию и мы все вместе 14 сентября 1943 г. отправились в с. Мангуш, где я стоял на учете в военкомате. 17 сентября я был призван в армию и направился на сборный пункт в с. Ялту. Тут я расстался с мамой, которая меня провожала. Она держала себя в руках, ни одной слезинки. Я был поражен ее прощальными словами: «Будь честным, достойным солдатом, возвращайся с победой!»

Понравился материал. Поделись с друзьями.



События на Донбассе

Попытка Украины прорвать информационную блокаду в ДНР провалилась

Украинская пропагандаПопытка властей Украины прорвать информационную блокаду в ДНР провалилась. Неоднократные стремления киевских властей возобновить вещание украинских телеканалов и запустить украинскую пропаганду на всей территории ДНР, а так же заглушить сигналы республиканских и российских телеканалов успехом не увенчались.

 
К годовщине Иловайского котла: неизвестные ранее эпизоды боя - видео

Иловайский котелВ конце августа 2017  исполняется ровно три года, как Иловайск был освобожден от украинской агрессии. В этот день 2014 подразделение «Спарта», под командованием легендарного Моторолы, при поддержке других подразделений донецкого ополчения, полностью зачистили город железнодорожников от различных украинских вооруженных формирований, терроризировавших этот населенный пункт. Иловайский котел закончился полным разгромом украинских сил.

 




Новости партнеров






Мы на Facebook

© Казачий Информационный Центр 2011 - 2017

Яндекс.Метрика

Все права на использование материалов сайта Казачий Информационный Центр защищены законом об авторском праве! Полное или частичное копирование публикаций ресурса, разрешается с обязательным размещением обратной, не закрытой от ПС, ссылки на страницу с копируемой статьей.