Главная События на Украине Юлиан Васильевич Котенжи. Воспоминания.

Для любознательных



Котенжи Юлиан Васильевич. Почетный житель города Харцызска.В канун праздника в честь Дня Освобождения Донбасса, предлагаем вашему вниманию публикацию некоторых эпизодов из жизни нашего земляка - Котенжи Юлиана Васильевича – заслуженного ветерана войны и труда, орденоносца, почётного работника Харцызского трубного завода, которому в феврале 2010 года было присвоено звание «Почетный гражданин города Харцызска».

Свои мемуары Ю.В. Котенжи написал в 2004 году, и предназначались они исключительно для круга близких людей. Теперь, когда к сожалению с нами нет Юлиана Васильевича, благодаря его книге воспоминаний «Кратко о прожитом» наш замечательный земляк предстает летописцем эпохи перед тысячами харцызян.

ВОЙНА

До начала Великой Отечественной войны я окончил 8 классов средней школы и решил вместе с группой соучеников в период с конца мая 1941 и до начала учебы поступить на работу в совхоз "Агробаза", расположенный примерно в 10 км. от Мариуполя. Работа была разнообразной — от прополки кукурузы, уборки сена до работы на различных сельхозагрегатах: культиваторах, тракторах, комбайнах и т.д., она не требовала особой квалификации...

Вскоре ребята, с которыми мы начинали работу, разбежались, и я остался на работе один, поселился в общежитии, работал без выходных весь световой день, а дни в это время достаточно длинные, чтобы наработаться вволю.

«Агробаза» была радиофицирована. В центре, у дома правления, на столбе был подвешен черный репродуктор — «громкоговоритель», который 22 июня 1941 года сообщил о нападении немцев на нашу страну... Какие то особые выражения лиц были у людей, отражающие всю серьезность положения, в котором они оказались. Многие из объявлений по радио знали, что нужно идти домой и собираться для отправки на призывные пункты. Женщины понимали, что завтра они останутся без мужей, взрослых сыновей, в ожидании весточки от них, ушедших на войну. Но жизнь продолжалась, на полях ждала работа. Одни уходили, другие оставались и должны были работать с двойной, тройной нагрузкой. Начало войны все почувствовали уже через неделю. В магазинах стояли очереди за хлебом, продуктами питания. Военкоматы работали круглосуточно...

Необходимо было продолжать работу, и я проработал в «Агробазе» до 3-й декады августа. Вернувшись в Мариуполь, узнал, что моих сверстников вызывали в школы, куда пошел и я сразу же по прибытии домой. В школе формировались отряды для отправки на рытье противотанковых рвов. Несколько отрядов, в один из которых был зачислен и я, поехал в район «Агробазы», где мы немедленно приступили к рытью противотанкового рва, который проходил по балке. Кем был намечен маршрут прохождения, я не знаю, но шел он от западных пригородов Мариуполя через основную дорогу, соединяющую Мелитополь, Бердянск (в то время Осипенко), село Мангуш, Мариуполь, и далее идущую на Таганрог и Ростов. Сооружение, которое строилось, действительно было недоступно для прохождения танков. Траншея глубиною 3,5-4 метра, шириной внизу примерно 3 метра и вверху на уровне поверхности грунта 6-8 метров. Рыли траншеи школьники и учителя с каким-то остервенением. Не было перекуров. Уставший, ненадолго прекращал работу, опершись на лопату отдыхал... После окончания рабочего дня нас отвозили домой и утром следующего дня привозили для продолжения работы. Так продолжалось до начала- 2-й декады октября, когда нам объявили, чтобы мы шли пешком домой, а завтра будет решение о дальнейшем продолжении работы. От места работы до села Мангуш, где жили мои тети по отцу и матери, было значительно ближе, чем до дома в Мариуполе. Я решил двинуть в Мангуш, тем более что у меня нашелся напарник.

Нас знакомили со сводками о положении дел на фронте - они были неутешительные, наши войска отступали, и по последним данным, бои шли по линии Днепра, где наши удерживали оборону. Я пришел к тете Агнессе (маминой родной сестре). Она меня накормила, мы вели беседу, а в это время во двор въехала двуколка. И вскоре в дом вошли двое в военной форме: мужчина с 4-мя кубиками в петлице) и женщина. Измученные, уставшие, они попросили уложить их передохнуть и твердо настаивали, чтобы мы разбудили их не позднее, чем через 2 часа. Я покормил лошадь, а тетя Агнесса приготовила поесть, и через 2 часа разбудила их. Они моментально вскочили и хотели сразу же уехать, но тетя Агнесса показала накрытый стол и уговорила остаться на несколько минут - перекусить. В разговоре за столом капитан спросил тетю Агнессу, не собирается ли та эвакуироваться. Тетя сказала, что она учительница, живет одна, дочь учится в Ленинграде, и ехать ей не к кому. И все же, уезжая, капитан сказал: "Если вам все таки нужно эвакуироваться, выезжайте немедленно. Если не сегодня ночью, то завтра утром немцы будут здесь". Мы с тетей Агнессой смотрели друг на друга и не могли понять сказанного. Немцы где то на рубеже Днепра, за сотни километров, и вдруг они завтра будут здесь. Мы посчитали, что капитану что-то приснилось.

ПЕРИОД ОККУПАЦИИ

На следующее утро я поднялся не очень рано. Примерно в 9 часов утра вышел из дома тети Агнессы и двинулся в сторону Мариуполя. Не доходя до края села, заметил, что несколько подвод с красноармейцами промчались мимо меня и за селом свернули с дороги. Тут же подъехала полуторка. В ней командир (я это определил по его форме), выхватив револьвер, кому-то кричал: "Стой! Назад!" Я понял, что происходит, что-то необычное - все признаки паники. Я быстро развернулся и двинулся обратно к дому тети Агнессы. Только прошел по аллее, как над селом появилось несколько самолетов. Летели они низко, и я увидел на их крыльях кресты. Вскоре раздались взрывы. Выйдя во двор, увидел, как какая-то подвода свернула с дороги и помчалась к дому тети Агнессы. С подводы сошли трое красноармейцев. Они были без винтовок, шинели обтянуты поясами с патронташем, на петлице одного из них были три треугольника - младший командир. Вскоре я услышал ясный лязг гусениц (дорога была покрыта булыжником) и увидел, как из-за дома появился танк, на котором был нарисован большущий крест. Немцы!

Как сейчас вижу лица красноармейцев, которые поняли, что очутились в плену у немцев. Что это такое, многие уже знали по рассказам людей, чудом вырвавшихся из плена. Старший сержант с какой-то отрешенностью проговорил: "А меня, очевидно, пустят в расход". Втроем медленно пошли они по аллее к дороге. К красноармейцам подъехал немец-мотоциклист и я видел, что они расстегнули пояса и вместе с патронташем бросили их в кювет. Немец махнул рукой в сторону, противоположную движению немецких частей, и они пошли в эту сторону. Об их дальнейшей судьбе я ничего не знаю...

Лошади, впряженные в новую армейскую телегу, были привязаны к дереву. Я их напоил, положил охапку сена, а в это время немцы уже прочесывали село, хотя в нем не было никого, кто мог бы оказать им сопротивление. Двое немцев (здоровенные детины) подошли к дому тети Агнессы, спросили у нее, показывая на крышу и. внутрь дома "зольдат, зольдат", и, получив отрицательный ответ, вошли в дом и начали проводить что-то вроде обыска. Открыли сундук, забрали из него какие-то отрезы мануфактуры, из шкафа взяли банки с вареньем и направились к выходу. Я в это время находился возле дома и не сразу понял, что произошло. Один из немцев схватил меня, а другой, выходя из дома, вертел в руках сумку с противогазом (как он оказался у тети Агнессы, до сих пор неясно). Солдат, который держал меня, говорил второму: "Зольдат!" Тот выхватил то ли пистолет, то ли автомат и направил на меня. Тетя Агнесса бросилась к солдату и начала ему что-то объяснять. Она владела французским языком и знала несколько немецких фраз. То, что она преградила путь немцу, возможно, меня и спасло. С меня была сбита фуражка, под которой скрывался давно не стриженный чуб, и один из немцев, показывая на мою голову, сказал, очевидно, что я не похож на солдата. Меня отпустили.

Через некоторое время мы с тетей Агнессой обратили внимание, что в амбарах, где хранилась пшеница, предназначенная для весенней посадки, открыты двери, и оттуда вереницей тянутся люди с мешками на плечах. Начался грабеж, как сказала тетя Агнесса, она категорически запретила мне принимать участие в этом мероприятии. Сколько раз я, идя в Мариуполь с двухпудовым мешком на плечах (кукурузной муки или крупы), еле передвигая ноги по грязи, жалел, что послушался тетю Агнессу: не запряг лошадей и не привез зерна, что значительно облегчило бы нашу участь. На следующий  день я пошел в Мариуполь. Дома мама с братьями сидели голодные, не зная, где я, нервничали и переживали. На семейном совете было решено найти какой-то путь для выживания. Мама с моими братьями жила в Мариуполе, а я в селе Мангуш - то у тети Агнессы, то у тети Маруси (родной сестры отца). К концу 1941 года мне удалось с помощью знакомых тети Маруси пристроиться на работу в лесопитомник, который примыкал к селу Мангуш, В питомнике была кузня, и при периодической ее работе я помогал кузнецу.

Война — это страшное событие, бремя, которое ложится, в первую очередь, на плечи простых людей воюющих стран. Законы военного времени, зверские по сути своей, немцами выполнялись на оккупированной территории неукоснительно. В Мариуполе, как и во многих других городах, селах, были расстреляны евреи целыми семьями (в основном, женщины, старики, дети). Если отец был еврей, а мать другой национальности, то ребенка тоже расстреливали. Вылавливали и расстреливали коммунистов, не успевших эвакуироваться. Тех, кто укрывал еврейских детей, коммунистов, - расстреливали по доносу без суда и следствия. В этот страшный период находились подлецы, которые доносили немцам, где скрываются разыскиваемые жертвы. Расстрелы немцы проводили открыто. Мне на всю жизнь запомнилась следующая страшная картина. Я шел из Мариуполя в Мангуш и видел, как по дороге проехали мотоциклисты с немецкими жандармами (они отличались тем, что на их мундирах были подвешены специальные бляхи), а затем проехала машина, в кабине которой сидели немцы из отряда БЯ — эсэсовцы. На глазах у всех, кто шел в это время в районе противотанкового рва, расстреляли группу людей. Я, будучи на расстоянии 500 м от места расстрела, не сразу понял, что произошло. Видел, как вышли из машины люди, затем увидел, что людей не стало, и лишь через какое-то время до меня донеслись звуки автоматных очередей. Лишь тогда я понял, что случилось. Приходилось видеть и другие страшные картины, когда после прохождения колонны военнопленных на расстояние примерно 20 км выстрелами в затылок немцы убили 6 красноармейцев, выбившихся из сил.

Перечитывая отдельные главы романа «Война и мир» Льва Толстого о событиях, происходивших в 1812 году, четко представил себе ту же картину - колонну военнопленных и простого русского человека Платона Каратаева, которого выстрелом в затылок лишили жизни французы. Прошло с 1812 г. 130 лет, а законы войны остались такими же - военнопленного, выбившегося из сил, пристреливали.

Хочу окончить описание этих страшных эпизодов. Но нельзя не вспомнить о том, как в первые дни после призыва в ряды Советской Армии я рядом, с такими, же 18-летними ребятами, в составе полка, построенного по букве «П», присутствовал при расстрелах баптистов, отказавшихся брать в руки оружие, и молодых ребят-«самострелов», которые таким образом пытались попасть в лазареты.

Какие же чувства я испытывал в этот тяжелейший период немецкой оккупации. Вторичной была борьба за выживание, которая полностью  ложилась на собственные плечи. Главным было какое-то чувство подавленности, бесправия, понимания, что твоей жизнью могут распоряжаться оккупанты по своему усмотрению. В этот период я ощутил, что такое ИГО, под которым находились многие народы, в том числе и мои предки, проживавшие в Крыму. Мне было понятно их стремление к освобождению.

...Примерно 12 сентября 1943 г. после освобождения Мариуполя, я из села Мангуш, которое было освобождено 11 сентября, зная, что немцы все сжигали по пути отступления, с тревогой на душе пробивался в Мариуполь, где находились мама с братьями. Все дома по пути моего следования к нашему дому были сожжены. И, о чудо! Наш дом, находящийся в глубине двора, остался целым. Мама с ребятами прятались вблизи дома, в какой-то землянке, вырытой в соседнем саду. Слава богу, они не задохнулись в этом сплошном пожарище!

Мне предстоял призыв в Армию и мы все вместе 14 сентября 1943 г. отправились в с. Мангуш, где я стоял на учете в военкомате. 17 сентября я был призван в армию и направился на сборный пункт в с. Ялту. Тут я расстался с мамой, которая меня провожала. Она держала себя в руках, ни одной слезинки. Я был поражен ее прощальными словами: «Будь честным, достойным солдатом, возвращайся с победой!»

Понравился материал. Поделись с друзьями.



События на Донбассе

Миротворцы в Донбассе: охрана ОБСЕ или ликвидация ополчения?

МиротворцыТема о введении 20 тыс. миротворцев в зону конфликта в Донбассе в последние дни муссируется очень активно. Её связывают и с не состоявшейся во Вьетнаме «большой» встречей российского и американского президентов, и с проходящими в Белграде переговорами спецпредставителей по Украине Владислава Суркова и Курта Волкера.

 
Командир спецназа ДНР Алабай рассказал с какого направления может начаться зачистка Донбасса

Владимир Новиков, АлабайКомандир отряда специального назначения «Троя» вооруженных сил ДНР Владимир Новиков с позывным Алабай, заявил, что в ближайшее время украинская армия может предпринять наступление по административной границе республик Донбасса в сторону российской границы. Об этом он сказал в интервью газете «Завтра».

 




Новости партнеров






Мы на Facebook

© Казачий Информационный Центр 2011 - 2017

Яндекс.Метрика

Все права на использование материалов сайта Казачий Информационный Центр защищены законом об авторском праве! Полное или частичное копирование публикаций ресурса, разрешается с обязательным размещением обратной, не закрытой от ПС, ссылки на страницу с копируемой статьей.

покупка трафика